Виктор Ерофеев: Голос революции

Written by syedin on . Posted in Журналы

viktor-erofeev-golos-revolutcii

Что делать в преддверии гражданской войны? Разучивать современную интерпретацию «Песни о Буревестнике».

По традиции все громкие дела начинаются с мирных посиделок на кухне.

У Ахмета день рожденья, он давно уже не мальчик, у него усы и плечи, он красавец хоть куда. У него стальные когти. Он взрывает мостовые, разрывая грудь на части, у него в горах квартира, у него заря Востока вылезает из седла. Приглашает он соседку, полногрудую Алену, в кружевных колготках телку, пат­риотку и планктон. И Назара приглашает, с красноватыми глазами, тот приносит ящик водки, и хотя они не братья, это дружная семья. Пригласил Ахмет отведать свое варево мясное Сашу, Вову, Кабана. Те с подружками приходят. Входят также Юрий Дмитрич, умный дядька, барахольщик, здравый мент Максим Перов и еврей-повеса Боря.
Славно варево дымится. Я вхожу с татуировкой и с букетиком цветов. И священник тоже входит. Крики, стоны, суета. Будем пить сегодня водку до победного конца, ­выпьем столько, что забудем, кто мы, где мы и когда. Победит у нас сегодня тот, кто справится с нагрузкой и, напившись зелья вдоволь, остается на ногах. Будем пить сегодня водку, не простую, не дурную, цвета алого, крутую, цвета праздничного дня. Пей, Ахмет! Бухни, Алена! Парни, пейте из горла!

Пейте, люди, здравствуй, завтра, мы зальемся, не беда, ничего уже не будет, только дружба навсегда. И закуску ешьте сидя, ешьте, лежа на полу. Это варево мясное — очень странное оно — оно всем полезно будет, оно сильно воскрешает от затменья ­головы.
Мент считает поголовно, мент считает ­отстраненно, сколько выпил каждый гость, кто и как лежит, раскинув руки, ноги и башку. Едет крыша, девки пляшут, девки воют и поют. Телки сиськи отрывают, телки рвут колготки в дым. Мы с Ахметом поднимаем тост за девок, командир! Юрий Дмит­рич объявляет тост за прожитую жизнь. ­Будем пить сегодня стоя за тебя и за меня, иностранцев мы зароем, гарью пахнет, дай огня! И чиновники запляшут, вся страна пойдет плясать, мы уедем на вокзалы нашу родину считать.

Над седой равниной птицы пусть летают до утра, над тайгой парОм струится, мы перевернем страницы и проснемся в никуда.

Надоели птицам байки, рвутся души в небеса, мы кровавые портянки обтираем у крыльца. Бог един, а крылья порознь, буря — вот она уже.

Ты пляши, отец Григорий, ты под юбки не смотри, мы с тобой, отец Гри­горий, поцелуемся взасос. И Алена тоже пляшет, с ­головой, без головы, и Кабан, ­Артем и Даша — это наши, это мы. Мы на площадь, мы за веру, мы в подъезд, мы на футбол, мы в любовь сыграем, люди, грянет страшное ура! Никого уже не будет — наша сыграна игра.

Вот встает заря Востока, это я вам го­ворю, вот Ахмет уходит в горы, обнимает мать свою. Вот Кабан, Артем и Вадик — ­драка есть и драки нет, вот Назар глазами водит, оставляя жуткий след. Мент, ­Борис, отец Григорий — вы куда, зачем ушли? Мы так вымазались в горе, нету нас — одни ежи.

Нас уже не остановишь, красный Кремль, зеленый Кремль. Взрыв восторгов, взрыв молитвы, взрыв Алены — мой народ! Это витязи лесные отправляются в поход. Колья в руки, ноги в руки, встали быстро и пошли. Победителей мы судим.­ На полу лежим все крУгом. Революция умов. Вы не бойтесь — мы убьем.

GQ Россия

Тони Парсонс о порнографии

Written by syedin on . Posted in Журналы

tony-parsons-o-pornografii-01

Возмущаться порнографией — какое ханжество! Но что же делать, если она и правда омерзительна?

Спустя неделю после 11 сентября кто-то прислал мне фотографию Усамы бен Ладена, делающего минет козлу.

Я полагаю, это был фейк. Не знаю. Улыбка на козлином ли­це выглядела вполне реалистично.

Меня тоже заставила улыбнуться эта картинка, где Усама бен Ладен отсасывал у козла. Улыбнуться в первый раз после того дня, когда люди выпрыгивали из горящих башен. Я почувствовал, что мы берем реванш. В эти страшные дни отнюдь не весь мир был погружен в скорбь. Как выяснилось, миллионы людей от сектора Газа до пригородов Лондона на самом деле ликовали по поводу массового убийства 3000 мужчин, женщин и детей в прямом эфире. Именно поэтому мне было приятно видеть, как Усама берет в рот у своего четвероногого друга — даже если фото было подделкой.

Эта картинка принесла мне то удовлетворение, которого я почему-то не ощутил, когда Джордж Буш и Тони Блэр устраивали кровавую баню на Ближнем Востоке. Я ни на секунду не почувствовал радость мести за 11 сентября, когда иракским детям отрывало руки и ноги американскими бомбами или когда британские солдаты возвращались домой в инвалидных колясках и гробах. Нет, единственный момент, когда мне показалось, что западный мир берет ­реванш за 11 сентября, — это когда я увидел непристойный JPEG, на котором бен Ладен услаждал парнокопытное.

«Получил, ублюдок!» — подумал я и засмеялся впервые за ту неделю.

Вот какая она, порнография. Она не имеет­ ничего общего с сексом. Порно всегда связано с местью.

У меня была девушка, которая никогда раньше не видела порно. И вот каждый вечер наших каникул она располагалась на кровати в нашем номере отеля с пакетом чипсов и включала телеканал для взрослых. И смотрела.

Именно «смотрела». Сидела на кровати с пакетиком чипсов на коленях и хмурилась в экран, на котором происходили фелляции, эякуляции, пенетрации и фрикции. Она смотрела порнофильмы от начала до конца. Смотрела так, будто это романтическая комедия с Дженнифер Анистон в главной роли.

Регулярная диета из высококалорийного порно неизбежно вызывает отвращение к органическому продукту — обычному сексу.

Я пытался объяснить ей общий принцип порнографии. Идею о том, что ее надо смотреть минут десять, а потом заняться страстной любовью в контексте отношений взаимного доверия. Или, наоборот, одиноко мастурбировать. Но порно нельзя смотреть ради того, чтобы узнать, завоюет ли герой сердце девушки. Поверь мне на слово, говорил я ей. Он его завоюет. А потом завоюет еще, и еще, и еще. Но она не слушала моих доводов, эта хрустящая чипсами порно-девственница. Поэтому через некоторое время я раскрывал книгу. По мере того как росла приверженность моей девушки к порнофильмам, я усваивал важный урок.

Порно — не пособие в сексе. Порно — не часть сексуальной игры. Порно — не увитые розами врата храма наслаждений. Порно — не прелюдия, не увертюра, не введение к сексу.

Всегда и вовеки порнография заменяет секс.

Как правило, порнография унижает не исламских террористов — она унижает женщин. Обычно не женщины впадают в зависимость от порно, а мужчины. И сильнее всего порно цифровой эры корежит мальчиков — тех, кто вступает в зрелость в эпоху, когда порнография так же доступна для всех, как холодная и горячая вода.

Раньше за порно приходилось побороться.

Один их моих первых взрослых журналист­ских материалов — не считая тех, что описы­вали прием наркоты в компании рок-звезд, — был написан по заказу одного женского журнала. Вместе с лондонской полицией я отправился в рейд против порноторговцев.

Это было великолепно. Открывать двери ударом ноги. Конфисковывать то, что называлось тогда «грязными журналами» и «ХХХ-фильмами». Видеть страх божий — и страх перед своими женами — в глазах порочных мужичков, когда они понимали, что юные парни в джинсах на самом деле копы в штатском.

Дни, которые я провел с порнорейдерами Вест-Энда, стали для меня уроком. Уроком сексуального просвещения. Ученой степенью по порнографии. Я видел все. То, что держат под прилавком. Мужиков, прибитых к полу гвоздями за яйца. Эй, не спешите хаять то, чего не пробовали! Больше грязных скотов, чем на ферме старика Макдональда. И — смертельный удар, картинки, которые будут преследовать меня до могилы, — маленькие девочки со взрослыми мужчинами.

От этого тошнило. От этого переворачивалось сердце. От этого хотелось кричать. И это отвадило меня от порнографии на всю жизнь.
Тогда я понял, что порно — это не картинки красивых женщин без одежды. И даже не красивые женщины без одежды, осуще­ствляющие ваши потаенные фантазии.

Порнография — унижение человеческого духа. Да, можно смотреть на это и так — на распространение порно, на просачивание в мейнстрим, в дома, в мир детей и подростков. Альтернатива общепринятой точки зрения, будто порно — это триумф свободы.

Последнее — на удивление старомодная идея. Кажется, что у нее длинные сальные седые волосы, собранные резинкой в редеющий хвостик.

Джермейн Грир в своей статье в Guardian пишет: «Секс-реформаторы шестидесятых­ думали, что они освобождают желание ­людей доставлять друг другу удовольствие. Но они оказались не подготовлены к тому,­ насколько у многих сильно желание ранить друг друга, даже калечить друг друга,­ если­ это приближает их к иссушающим мозг конвульсиям, известным также как ­«отличный секс».
Она доказывает, что порно похоже не на боевой клич свободы, а на фастфуд, который вредит вашему разуму, вашему телу и вашей бессмертной душе. «Цель порнографии в том, чтобы вызывать желание, когда желание угасло, — пишет она, — возбуждать аппетит, когда вы уже наелись».

Нам, взрослым мужчинам, трудно себе представить, что значит расти и мужать в эпоху неограниченного широкополосного оптиковолоконного доступа к порнухе. Но довольно легко вообразить, как бы мы себя вели, оказавшись в такой ситуации.

Лично мне потребовались бы титанические усилия, чтобы выпустить своего маленького мышонка из потного кулачка. Я бы с восторгом улетел в бесполый мир, где все зависит только от меня, где я никогда не буду одинок, где мне гарантировано исполнение желаний с миллионом девчонок, которые в реальном мире никогда на меня бы и не глянули. Я бы вошел в thehun.net и никогда уже оттуда не вышел.

И что бы тогда со мной случилось?

Я бы навсегда остался без секса.

Я бы счел, что секс всегда должен быть ­таким, как в порнофильме. Я бы решил, что каждое соитие должно быть таким, как будто трахаешь Сашу Грей («Порнозвезду 2008») с прищепками на сосках, подвешенную на цепях к потолку каземата. Регулярная диета из высококалорийного порно неизбежно вызвала бы стойкое пожизненное отвращение к реальному органическому продукту.

Это касается не только мальчиков. Каждый мужчина имеет возможность продать свою душу, навеки затвориться в своем персональном замке плейбоя и никогда не выходить наружу.

Те, кто капитулирует перед порнографией, так же обречены, как и те, кто не в состоянии контролировать свое пристрастие к алкоголю, тягу к наркотикам или привычку грызть ногти. Мне кажется, что привычка к порно сегодня чаще становится причиной распада союзов, чем супружеская неверность. Порнозависимые сохраняют на компьютере свои любимые картинки, и, когда их обнаруживает партнерша, это производит такой же эффект, как интимная эсэмэска в телефоне или следы губной помады на трусах.

Секс-терапевт Паула Холл говорит, что подавляющее число ее пациентов — это порнозависимые мужчины. «Порно становится проблемой, когда человек просматривает сайты на работе, засиживается над ними всю ночь или начинает испытывать интерес к экстремальным сюжетам, которые раньше его не привлекали, — говорит она. — Это может превратиться в обсессию-компульсию. Такие пациенты постоянно находятся в поисках идеального возбудителя».

А в результате они создали тип женщины, какого человечество доселе на знало, — порновдову. «Было легко заметить, когда он снова подсаживался на это, потому что наша интимная жизнь тотчас катилась под уклон, — говорит 28-летняя программистка Тесса в интервью Daily Mirror. — Он все позже приходил в постель, засиживаясь в интернете». И, разумеется, этот анонимный порноалкоголик портил себе аппетит перед едой. Поскольку если вы приобрели вкус к острым ощущениям, подсели на интернет-наркоту, реальный секс — последнее, чего вам захочется.

Когда Стив Джобс заявил, что хочет сделать iPad зоной, свободной от порно, его атаковали сотни бездумных либералов. «Непонятно, откуда в Apple проник этот ханжеский дух», — бурчала газета Guardian, как будто неприятие Стивом Джобсом порнографии каким-то образом сделало его противником секса. На ­самом деле никто так не чужд сексу, как закоренелый порнонаркоман. С точки зрения ­Джобса, он защищал не ханжество, а ­свободу.

«Свободу от порнографии», по его собственным словам. И свободу от унижения. Потому что порнография нисколечко нас не возвышает.
Тридцатитрехлетний Джонатан, профессор и выпускник «Лиги плюща», рассказал New York Times, как порнография стала зависимостью, разрушившей его жизнь. «У меня на столе были горы студенческих работ для проверки, но вместо того, чтобы заняться ими, я говорил себе: мол, сперва заглянем в интернет. А когда компьютер показывал, что я торчал в сети почти час, я изумлялся: что, черт возьми, со мной ­происходит?!»

Он говорит от имени целого поколения.

Каждый из нас может заблудиться в этой пустыне. Никто не должен думать, что он выше этого, точно так же как ни у кого нет иммунитета к героину. Если вы вкусите этого плода, он заявит о своих правах. ­Попробуйте зайти на thehun.net ровно на пять минут. Это нереально.
Мир порно засасывает вас внутрь, чтобы потом высосать ваше нутро.

Порнография имела смысл, когда подавляющее большинство сексуальных впечатлений мы получали от реальных­ женщин из плоти и крови. Но с тех пор все перевернулось вверх дном. Многим мужчинам нелегко испытать влече­ние к женщине, если она не оцифрована.
В одном элитном баре журналист New York Times познакомился с Риком — лохматым блондином с атлетичной фигурой и идущей в гору карьерой в юриспруденции. У Рика одна проблема: современные женщины заставляют его чувствовать себя не­адекватным. Рик не богач и не знаменитость. Рик снимает квартиру в Бруклине вместе с двумя приятелями и каждый вечер возвращается домой в одиночестве.

«То, чего вы не можете получить в реальности, — говорит он, — всегда можно найти на порносайте».

Только, к сожалению, это неправда.

Порно высасывает из мужчин и юношей жизненные силы и либидо. Порно убивает секс. Порно эксплуатирует бедных, глупых и слабых.

Порно обещает нам неземную власть над миром, но превращает в жалких ничтожеств.

После того как мы тысячелетиями изображали себя ненасытными самцами, после столетий шуток о женщинах, подверженных «внезапной головной боли», мы внезапно сами превратились в отказников, которые хотят «просто поспать».

Порнография истощила нас. Она нас затрахала. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое.

Где-то там, в ночи, полной одиночества, раздается отчаянный стон десятков миллионов изнуренных мужчин: «Только не сегодня, солнышко, я что-то засиделся в ­интернете».

Уик-end

Written by syedin on . Posted in Журналы, Кино, Музыка, Реклама

Project_630_3

Пенни Мартин, Сесилия Дин, рождественское видео от Coldplay, лучшие интерактивные рекламные кампании, Джулиан Ассанж, Иван Охлобыстин в «Евросети», а также Хэнкс, Бигелоу, Дарабонт, Бренсон, Си-Ло Грин и Пол Оакенфольд.

1. «Это какая-то порнография в картинках»: интервью с Пенни Мартин.


2. Еще одно прекрасное интервью, еще одного редактора. Сесилия Дин: «Мы пытаемся сделать так, чтобы номер стал приключением»

3. Прекрасное новое видео от Coldplay — Christmas Lights: правильный подход, правильное настроение:

4. The One Club выбрал 10 лучших интерактивных рекламных кампаний с 2000 по 2010 годы. Поистине революционно.


5. Джулиан Ассанж — если не персона десятилетия, то уж точно — года. Подборка материалов Forbes о шумном разоблачителе.

6. Отец Иоанн Охлобыстин стал креативным директором «Евросети», Том Хэнкс снимается у Кэтрин Бигелоу, а Фрэнк Дарабонт уволил всех сценаристов «Ходячих мертвецов».


7. Ричард Бренсон представил первый (?) интерактивный журнал для iPad.

8. Си-Ло Грин, тот самый голос проекта Gnarls Barkley, выпустил клип It’s OK и записывается с Полом Оакенфольдом:

9. LAM рекомендует не пропустить 30 главных фильмов зимы.

10. Бонусом: северное сияние, заснятое по технологии Timelapse:

Осторожно, модерн! (Часть вторая)

Written by syedin on . Posted in Журналы

postmodern-2-01

[Начало]

Если ты пропустил наш февральский номер или, скажем являешься контрамотом, то есть живешь задом наперед и поэтому прочтешь статью в нем только через месяц, напоминаем, о чем речь. По мнению самых разных современных мыслителей (экономистов, социологов и философов), мы живем в эпоху постмодерна, которая началась совсем недавно, а закончится неизвестно когда. Мир меняется чудовищными темпами, и скоро он будет совсем не похож сам на себя. Для описания этих пертрубаций уже изобретены разные хитрые термины: “длинный хвост”, “черный лебедь”, безрадостная экономика”. Мы взялись разъяснить их тебе. Так что выбирай: либо продолжай делать вид, что все это не имеет к тебе никакого отношения и докатится до твоего поселка не раньше, чем туда проведут Интернет, либо прочти нашу статью и пойми хоть что-то про окружающий мир и его будущее.

Повторение пройденного
Если ты прочел первую часть статьи и худо-бедно помнишь ее, можешь пропустить этот пункт. А то еще будешь придираться, что мы сами же все забыли и переврали.

Ну а тем, кто с нами впервые, небезынтересно будет узнать, что:
— постмодерн не надо путать с постмодернизмом. Даже несмотря на то, что этим грешат многие словари. Постмодернизм (англ. postmodernism) — это общее название для новых течений в литературе, искусстве и философии. А постмодерн (англ. postmodernity) — термин, означающий состояние общества на сегодняшний день. Эпоха его началась, по разным оценкам, то ли в 60-х, то ли 80-90-х годах XX века. Оба понятия неустоявшиеся, так что, когда будешь козырять ими в компании, уточняй, все ли понимают, что ты имеешь ввиду, или надо еще выпить;
— “пост” в слове “постмодерн”, как это часто бывает с латинскими приставками, означает “после”, а модерн — название вполне конкретной эпохи, последовавшей за Средневековьем. Помимо паровой машины Ватта и прочего геноцида индейцев модерн принес в мир вот это: а) веру в науку и знания; б) концепцию линейного времени; в) идею продажи себя, схему “труд — деньги — товар”;
— четыреста, а то и пятьсот лет самосознание человека стояло на этих трех китах. Люди верили в преемственность поколений, в безграничные возможности физики, биологии и даже статистики и охотно накапливали капитал, производя все больше товаров и продавая их друг другу. Однако в XX веке, с началом глобальных войн, появлением массового телевидения и Интернета, модерн в муках скончался. Информация стала бесконтрольно расползаться по миру, а вместо производства товаров (коричневого напитка) мир занялся производство знаков (Coca-Cola и Pepsi) и стравливанием их друг с другом;
— если использовать метафору (да, она была в первой части статьи, но мы же говорили: не перечитывай этот пункт, если такой памятливый), общество в эпоху модерна было деревом, а сегодня оно — грибница. В основе нашего мира — сеть, которая одновременно и разобщает людей (каждый живет в собственном сконструированном пространстве), и помогает им знать все друг о друге и реагировать на бесконечно далекие события.

postmodern-2-02

Пять легких понятий
В первой части статьи мы попытались объяснить пять терминов. Вот вкратце их смысл.

Глобальная деревня. Благодаря Интернету и прочим средствам связи ты можешь быть в курсе всего, что происходит в мире, как если бы он был километров пять в диаметре. Помимо того, жизнь в глобальной деревне предполагает вовлеченность (иногда невольную) в чужие дела, невозможность замалчивания информации, ощущение всемогущества (отправил SMS — спас ребенка) и быстрый, почти мгновенный результат, отклик на все, что ты делаешь.

Новая темпоральность. Время восприятия человека стало очень гибким. Раньше мир двигался в едином ритме и подчинялся диктату часов и фабричных гудков, а сейчас два бизнес-партнера могут совершенно по-разному понимать слова “скоро” и “сегодня”. Время для всех течет неодинаково, скорость его течения зависит от степени вовлеченности человека в тот или иной процесс. Оно стало не линейным, а дискретным: его можно делить, перераспределять и даже продавать (включать в цену).

Пространство потоков. Место, в котором ты сейчас сидишь на стуле или на унитазе (судя по фото в письмах, с нашими читателями это бывает чаще), — это пространство мест. Раньше все взаимодействие людей было привязано к нему. То есть для заключения сделок или сбора информации нам приходилось ходить друг к другу. Но чем дальше, тем больше наша деятельность перекочевывает в пространство потоков. Когда ты платишь за программу через PayPal или кладешь деньги на телефон, использую терминал оплаты, — сделки не происходят в некоем месте. Вместо этого вокруг тебя завихряются потоки (данных и финансов), образуя надстройку над реальностью.

postmodern-2-03

Ошибка нарратива. Модерн, который еще не совсем скончался во времена твоего детства и парадигмы которого лежат в системе образования до сих пор учит нас, что у любого события есть простая причина и не надо далеко за нею ходить. Но, увы, в эпоху постмодерна ходить нужно именно далеко, иногда бесконечно далеко, потому что повлиять на происходящее с тобой теоретически может любая мелочь (мы живем в глобальной деревне, не забывай). Тебя могут уволить из-за записи на стене в “Фейсбуке”, а ты будешь думать, что плохо работал. Логические — нарративные — схемы все чаще отказывают из-за обилия неучтенных данных. И чем дальше, тем сложнее (и страшнее) становится жить.

Черный лебедь. Что самое ужасное, ошибки нарратива — не только твой личный бич. данные распространяются бесконтрольно, а объемы их растут, поэтому предсказывать будущее становится все сложнее. Все факторы, влияющие на тот или иной процесс, не может учесть уже не только один человек, но даже институт или правительство целой страны. Поэтому все чаще случаются “черные лебеди” — изначально непрогнозируемые события, которые влияют на нашу жизнь. Прошлогодний кризис — яркий, но далеко не последний пример.

Теперь точно все. Мы повторили материал. Настало время для новых понятий, так что приготовь голову, которую должен был сегодня принести с собой. И скажи спасибо, что мы не спрашиваем, делал ли ты домашнюю работу и читал ли книги Кастельса и Талеба.

Длиннйый хвост
Крис Андерсон, автор понятия, — никакой не философ, а единственный журналист в числе теоретиков постмодерна, что не может не внушать некоторую гордость (нам, а не тебе). Его книгу, которая начиналась как статья для журнала Wired, называют новым “Капиталом”, и с таким сравнением согласен наш эксперт. “Постмодерн в основе своей очень близок марксизму. И тут и там поведение определяет экономика”. Чтобы понять смысл термина “длинный хвост”, представь для начала киоск, торгующий DVD. Допустим, он твой и у тебя есть витрина, в которую помещаются восемь фильмов. Что ты выставишь? Конечно, хиты, чтобы гарантированно привлечь покупателей. Да и нутро киоска ты наверняка забьешь хитами, чтобы товар не залеживался. А если подойдет какой чудак и спросит, нет ли у тебя посмертных работ Тарковсеого, то его всегда можно отшить. Понятная схема?

postmodern-2-04

А теперь представь, что в твоем распоряжении киоск бесконечной площади, в котором могут уместиться все диски, когда-либо выпущенные в продажу. В этом случае ты сможешь уже не только продавать хиты, которые все еще будут составлять 50-70% твоей выручки, но и снабжать каждого чудака его любимой диковиной. Это и есть “длинный хвост”, невозможный во времена модерна. Когда все магазины (телеканалаы, кинозалы, библиотеки, энциклопедии) забиты только хитами, люди вынуждены потреблять хиты, даже если они не нравятся.

Но вот появился Интернет, в котором есть все — от японского комиксного самиздата до финских ситкомов. Поэтому с каждым годом становится все больше людей, которые предпочтут неликвидный продукт хиту или скачают его вместе с хитом. Получается “длинный хвост” малопопулярных продуктов (песен, электронных книг, китайских товаров). Спрос на каждый из них в отдельности невелик: читают-слуают три калеки. Но в “длинном хвосте” миллионы позиций — в прямом смысле. Поэтому совокупная аудитория получается не меньше, чем у главного хита. Что это означает? Андерсон выводит, как минимум, две тенденции, объясняющие, в числе прочего, небывалй расцвет пиратства.

А. Если товары интернет-магазинов нигде не хранятся (или, по крайней мере, не лежат на дорогущей земле, на складе посреди города), а статьи в Википедии не занимают места на книжной полке, то они буду иметь тенденцию к постоянному расширению. И не важно, что большинство людей предпочитают одни и те же продукты, из “головы”. Диковины, пыляющиеся в “хвосте”, на самом деле вовсе не пылятся, и, если каждую из них скачает хоть человек, в сумме это даст очень и очень много: денег, авторитета, пользовательской любви. Так работает не только Википедия, но и интернет-магазины, iTunes Store, онлайн-библиотеки, eBay, торрент-трекеры, хранилища рингтонов, P2P-телевидение… И вообще, за “длинным хвостом” — будущее.

Б. Так как из-за “длинного хвоста” теоретически любая вещь может найти своего фаната, человечество уходит от чистого потребления. Тысячи писателей бросились публиковаться на “Либрусеке”, в Google Books и Amazon Kindle. Миллионы людей в свободное время переписывают статьи в Википедии, снимают мультфильмы, переводят комиксы и сериалы, пишут программы для iPhone, потому что в “длинном хвосте” всем нужно все. “Мы стоим на пороге просьюмеризма, уже есть такой термин на Западе, — комментирует профессор Медведев. — Просьюмер от английских “produce + consume”, — это человек, который помимо потребления занят производство, потому что на любую, извините за выражение, фигню, которую он делает, есть спрос. И мы потихоньку все там оказываемся. Рецензия на фильм, отзыв о мобильнике — это уже продукт. Сегодня люди тысячами пишут их бесплатно. Во времена модерна это был удел немногих профессионалов.

postmodern-2-05

Безрадостная экономика
Понятие ввели еще в 1976 году, но с каждым годом оно только набирает актуальность. Суть: в мире уже давно производится достаточно товаров, чтобы обеспечить каждого человека, лишь бы у того были деньги. Как ставить потребителя покупать именно твой товар? Нужно лишить его радости обладания тем, что у него уже есть! И внушить, что радость (счастье, здоровье) вернется только тогда, когда он купит именно твой товар, на самом деле ему ненужный. Результатом “безрадостной экономики” стало падение качества средней вещи. “Незачем делать хороший мобильный телефон, — разъясняет наш специалист-теоретик. — Лучше сделать посредственный с неявным недостатком с неполным набором функций, чтобы человеку уже через полгода захотелось новый”. Но недовольство товаром еще не залог вечного спроса. Поэтому экономика в постмодерне невозможна без массовой рекламы, которая строится на “производстве нужд”. Сам посуди: в современной рекламе никогда не расхваливается товар. Там рекламируется образ жизни, который отличен от твоего — “единственно правильный” образ. И вбрасывается ложное сообщение, что та или иная покупка — залог такой жизни. “Людям продают не вещи, а готовые инструменты самовыражения. Человек говорит: “Я езжу на BMW” — и думает, что и правда что-то тем самым сказал”. Хуже того. Помимо нужд реклама производит еще и страхи. Пользуясь тем, что потребитель никому не верит (см. п. 9), рекламщики или, скажем, нечистый на руку Greenpeace создают шумиху вокруг ГМО или энергопотребления Apple, чтобы заставить тебя покупать “зеленые” продукты или PC-ноутбуки. Это тупик, предсказанный ученым Эмилем Дюркгеймом: если “производство нужд” не ограничено моральными нормами, счастье потребителя невозможно. Так что рост числа депрессий связывают в том числе с безрадостной экономикой. К счастью, вместе с проблемой внутри постмодерна родилось и ее решение.

Экономика даров
Старый антропологический термин, означавший когда-то уклад жизни американский индейцев, сегодня обретает вторую жизнь. Radiohead и Петр Налич выкладывают альбомы в Интернет с воззванием “Сами заплатите, сколько хотите!”, а Google потихоньку индексирует содержимое всех книг в мире и разрешает бесплатно в них искать. Это и есть экономика даров. Вокруг производится масса всего. Развитые страны давно находятся в ситуации переизбытка товаров. Многим людям не приходится напрягаться, чтобы обеспечить базовые нужды, и они перестают зарабатывать больше, потому что чувствуют, что погоня за деньгами и новинками — это ловушка, тупик. “В итоге постмодерн делает возможным такое положение вещей, — мечтает наш консультант, регулярно жертвующий Википедии по пятьдесят евро, — когда большинство людей занимаются тем, что им нравится, а им за это предагают деньги и товары. Приблизить его несложно. Нужно только перестать самовыражаться через потребление и учиться делать это через труд и творчество”. И когда у тебя вообще не останется комплексов и тебе станет все равно, что носить и на чем ездить, корпорации уже не смогут сделать тебя своим рабом и сыграть на твоих нуждах.

Конечно, они тоже это понимают. Поэтому товаром в постмодерне потихоньку становишься ты сам. Твоя лояльность. Это не ты охотишься за новым диваном. Это десятки фирм — от советских реликтов до итальянских студий — охотятся за тобой! Их задача — сделать так, чтобы ты купил именно их диван. В конечном итоге побеждает тот, кто найдет способ выпускать бесконечно дешевый или вовсе бесплатный продукт. Успех Google, OpenOffice, IKEA — в их халявности или низкой по сравнению с конкурентами цене. Однако такие продукты не всегда являются чистым “даром”. Есть механизмы, которые помогают вернуть деньги, вложенные в твою лояльность. Во-первых, получив “дар”, ты можешь в следующий раз прийти в тот же магазин и начать покупать там все подряд. Во-вторых, тебе могут подарить (или дешево продать) бритву и телефон, а потом окупить затраты на продаже лезвий, программ и аксессуаров.

Смерть автора
Последнее в нашем списке понятие ввел писатель Ролан Барт, причем давно в трудах по литературоведению. Однако “смерть автора” в последнее время поминают в связи с довольно новыми процессами. Во-первых, у Интернета действительно нет автора. Средний пользователь дай бог если помнит хотя бы сайт, на котором он прочел о том, что “Путин хороший”, а “кофеин полезен для сердца”. Имен авторов заметок, обучающих видеороликов, статей в Википедии не помнит уже никто. Что в итоге? Тотальное недоверие, настороженный скептицизм. Если “автор умер”, если нет человека, к которому можно апеллировать (сказать ему: я сделал, как вы писали, и у меня не получилось), значит, лучше не верить вообще никому. Либо самому стать автором. Хорошенько во всем разобраться. Сделать что-то. Поделиться с миром. Повести за собой таких же доверчивых юзеров, каким ты сам был когда-то. И отсюда следует “во-вторых”: желание все большего числа людей что-нибудь делать. Причем быстро, качественно и полуанонимно. Сам вспомни: в 90-е робингудство на грани пиратства было уделом одиночек, таких как переводчик Володарский или программист Линус Торвальдс. Сегодня Робин Гуды бесчисленны: Oghra, HissouBuraiKen, Geohot и еще сотни имен. Причем славе они предпочитают любовь пользователей (“длиннохвостых”) и деньги (небольшие). Таков мир постмодерна. Если никто не автор — значит, все вокруг авторы. И это неплохо, потому что в таком мире точно найдется место и для того, что делаешь ты.

postmodern-2-06

Bonus: Посткниги-2
Если тебе покажется, что статья опять закончилась слишком быстро, можешь прочесть еще и эти тома.

К. Андерсон, «Длинный хвост»
Книга не о бизнесе, хотя на обложке пишут обратное.

Л. Хайд, «Дар»
Чем заняться тебе, пока мир занят производством нужд?

Э. Бауман, «Текучая современность»
А его же «Индивидуализированное общество» еще лучше!

Maxim, март 2010

Осторожно, модерн!

Written by syedin on . Posted in Журналы

postmodern-01

Статья о постмодерне, которая не только раз и навсегда попытается объяснить, в каком мире ты живешь, но и поможет в чтении других умных журналов, а то и, как говорится, книг.

Обычный человек,слыша слово «пост-модерн», старается убедить себя, что это не имеет к нему никакого отношения, а возможно, и вовсе выдумка. Примерно как «эректильная дисфункция», «разбегание галактик» или «рука, которая иногда высовывается из унитаза и хватает все, что подвернется». Между тем мы живем именно во времена постмодерна, которые наступили в прошлом веке и не собираются заканчиваться. Пока еще можно не придавать этому значения и цепляться за мысль, что мир, в котором ты живешь, – тот же самый, в котором ты родился. Но уже совсем скоро шагу будет некуда ступить без понимания того, что такое «пространство потоков», «длинный хвост» или «экономика даров». Мы, как обычно, беремся снабдить тебя базовыми сведениями. Половина – в этом номере, половина – в следующем.

Повторим времена
Как известно, использование латинской приставки post («после») – самый простой способ создать умное слово. Например, постсыр – звучит хорошо, и все стесняются спросить, что это такое, из боязни показаться глупыми. Но с постмодерном все иначе. «Пост» в его случае действиетельно означает «после», а «модерн» – эпоха вполне конкретная, описанная даже в учебниках, не говоря уже о Википедии. Ну, ты помнишь: модерном, или Новым временем, называют отрезок в 400–500 лет, который следует сразу после Средневековья. Поскольку отмечать подобные вещи тогда было не принято и нигде в летописях нет записей о масштабной пирушке с оливье, историки до сих пор не пришли к единому мнению, когда именно начался модерн – то ли в год Реформации (1517), то ли после подписания Вестфальского мира (1648), то ли во время английской промышленной революции XVII века.

Но это и не важно. Тебя сейчас интересуют только те черты Нового времени, которые недавно вдруг умерли, обозначив начало постмо- дерна. Это:
а) вера в науку и контроль над информацией;
б) концепция линейного времени;
в) продажа себя, обмен труда и творчества на деньги.

postmodern-02

Иными словами, средневековый человек, прообраз современного гопника, жил как бы вне времени и был малограмотным и ленивым: зачем учиться, если Бог все лучше знает, и зачем стараться, если все, что наработаешь, забирает батя? В смысле, феодал. Новое время принесло с собой в числе прочего массовое использование часов и календарей, институт авторского права (ну или, как минимум, спрос на искусство), перепроизводство и свободный капитал. Это не сразу, но изменило самосознание человека. «Если использовать метафору, – забыв об обещании не использовать умных слов, говорит профессор Медведев, – то модерн – это дерево. У дерева есть логика. Есть структура. Корень растет, превращается в ствол, в крону, в плоды».

Когда же все это накрылось тазом из безоксидной меди? Как нетрудно догадаться, в XX веке. В мир пришли глобальные войны, массовое телевидение и Интернет, информация стала распространяться бесконтрольно. Возник виртуальный капитализм – это когда производятся не товары, а знаки. Продаются не бутерброд с мясом и коричневое питье, а McDonald’s и Coca-Cola. «Мы живем в мире, где виртуальность превращается в реальность. Стоимость делается из воздуха, из слов, из представления человека о вещи», – грустно вздыхает профессор, потягивая купленный за сто рублей кофе, себестоимость которого – три. «Если продлить метафору, то постмодерн – это грибница. В отличие от дерева, ее нельзя уничтожить. У нее нет центра, элементы взаимозаменяемы. В основе – сеть». Ни один гриб не растет из другого, они обособлены, хотя и знают о существовании друг друга и обо всем, что про- исходит на любом участке сети. Таково современное общество.

Конечно, ученые (философы, политологи и экономисты) первыми заметили, что мы живем совсем не там, где все думали. Или, скорее, не тогда. Конечно, даже в их стане находятся одиночки, которые кричат, что никакой постмодерн не наступил. Но в целом современная мысль признала, что да, он уже тут. Все чаще для объяснения самых разных явлений – от Википедии и MP3-магазина iTunes до финансового кризиса и роста спроса на антидепрессанты – мыслители вынуждены прибегать к одним и тем же понятиям и теориям. Вот они, приобщайся.

Глобальная деревня
Этот термин ввел еще в 1962 году канадский социолог Маршалл Маклюэн в одной из тех книжек, которые легче пересказать, чем прочесть. Называлась она «Галактика Гутенберга», и речь там шла вообще-то совсем о другом. Но в последних главах гениальный Маклюэн не только предсказал Интернет, но и придумал первую метафору для его обозначения. Идея глобальной деревни проста: благодаря мгновенной передаче информации земной шар сжимается до размеров какого-нибудь Выдропужска. В переносном смысле, конечно. Со времен Маклюэна термин развили, и сегодня им обозначают три характерные черты постмодерна:

Невозможность замалчивания информации. Если на месте события оказался хоть один подросток со смартфоном, видео о нем (событии, а не подростке) рано или поздно окажется там, где его сможет увидеть кто-то еще. О том, что в его стране нет демократии, может кричать в Twitter даже китаец, не говоря уже о тебе. В глобальной деревне все невольно шпионят за всеми и треплются о том, что увидели, от нечего делать (избыток свободного времени – одно из завоеваний экономики постмодерна, но об этом в другой раз).

postmodern-03

Вынужденная вовлеченность в чужие дела. В настоящей деревне стоит пройти по улице – и кто-нибудь обязательно попросит помочь принять роды у курицы, предложит выпить или насильно расскажет о проблемах. В глобальной деревне аналог такой прогулки – заведение блога, аськи, «Скайпа», аккаунта в «Гугле» или социальной сети. Человек, который всего этого не имеет или даже – бисово отродье! – вовсе не пользуется мобильным, выглядит глобально деревенским дурачком и постепенно выдавливается за пределы нормального социума.

Идея ложной ответственности. Человеку совестливому жизнь в глобальной деревне противопоказана: он будет переживать за каждого бездомного котенка, чьи фотографии мелькнули в чужом блоге, и за любого пациента неведомой клиники, срочно нуждающегося в пересадке ноздри. Ложная сопричастность бесконечно далеким процессам порождает постоянный стресс, основанный на желании помогать или муках совести («Я плохой, не помогаю. А мне ведь несложно»). Наряду с ответственностью жизнь в глобальной деревне награждает тебя еще и ложным всемогуществом: кажется, что именно твоя эсэмэска или перепечатка-пересылка слезного письма кому-то поможет.

Новая темпоральность
Термин можно было бы не объяснять вовсе, если бы не одно слово, которое большинство людей не часто использует. Итак, «новая» означает… Да шутим мы, шутим! Конечно, загвоздка в «темпоральности». Это словечко раньше применяли биологи и физики, чтобы обозначать время, характерное для процесса. Скажем, темпоральность варки яйца – три минуты, а мужского оргазма – увы, нет. Затем термин перекочевал в философию, и там его насытили новым смыслом: взаимосвязь времен. Проще объяснить на примере. Вот, скажем, играешь ты в Guitar Hero, когда надо писать статью. И кажется, что прошло-то всего ничего. Смотришь на часы – ан нет, четыре часа. Вот эта разница между твоим восприятием и абсолютным временем и есть темпоральность. В эпоху постмодерна она поменялась настолько, что пришлось вводить особый термин. «Личное время, – объясняет Сергей Медведев, – стало гибким. Диктат часов, телепрограмм, расписаний, издержек на дорогу почти не ощущается. Мир функционирует непрерывно, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. В модерне это было невозможно. Человек жил в общем времени. В метафорическом смысле – оглядывался на большие часы ратуши, жил по гудку завода. Постмодерн – эпоха множества рассинхронизированных наручных часов».

В итоге все понятия, связанные со временем, в постмодерне размываются. Говоря «среда», особенно в Интернете, человек уже должен уточнять: среда где, на каком меридиане? «Сейчас» – это прямо сейчас или скоро? А «скоро» – это в пределах часа, вечера или месяца? Темпоральность у всех разная, и, чтобы говорить о времени, нужно часто выяснять, одинаково ли вы с собеседником его понимаете. Все это и есть «новая темпоральность». Но не только. «Время не только спрессовалось и стало нелинейным. Оно теперь источник стоимости. Кредитов, фьючерсов, штрафов. Если переиначить старую поговорку, темпоральность – деньги. На времени их можно и зарабатывать, и терять».

postmodern-04

Пространство потоков
Термин испанского социолога Мануэля Кастельса, который первым понял, что в эпоху постмодерна мутирует не только время, но и пространство. Еще в 70-е Кастельс предложил различать пространства мест и потоков. Если ты сидишь на кухне, это пространство места. Ты физически привязан к нему, особенно если прикован наручниками к батарее. Но если в этот момент ты звонишь по «Скайпу» друзьям, чтобы те кинули денег тебе на телефон, чтобы ты мог вызвать пожарных, потому что дом еще и горит, то вокруг тебя аккумулируются потоки информационные и финансовые. Сказать, что сделка между твоими друзьями и сотовым оператором происходит у тебя на кухне, нельзя. Она происходит в некоем условном месте, которое ты сам ненадолго сконструировал. Авиадиспетчерская, World of Warcraft, здание Токийской биржи, кнопка «Пожертвовать через PayPal», да и сам PayPal – это типичные пространства потоков. «Реальность постепенно начинает подчиняться виртуальности, а не наоборот, – убежденно говорит профессор. – Многие потоки, от которых зависят жизни людей и благосостояние государств, нигде не существуют. Но люди на пересечении этих потоков живут и зарабатывают в самом прямом смысле!» Сам посуди, если ты всеми мыслями (ресурсами) пребываешь в очередной MMORPG, можно ли сказать, что ты сидишь на стуле в офисе? Там, в пространстве мест, остались разве что твои ягодицы и крошки от чипсов, да и то потому, что их нельзя сделать частью потока. Пока что.

Ошибка нарратива
Довольно новый, но уже ставший модным термин – кстати, дурно переведенный на русский. Суть предельно проста: нарратив – это изложение событий в последовательности, которая кажется рассказчику логичной. «Пойдем быстрее, а то опоздаем» или «Я привез из Турции сувенир и теперь хожу к врачу-сувенирологу» – типичные примеры нарратива. Казалось бы, где тут можно ошибиться и какое это имеет отношение к постмодерну? Видишь ли, мы живем в эпоху избыточной информации. Ни один человек не может учесть всех факторов, влияющих на тот или иной процесс. При этом, когда что-то случается, мы:
а) стараемся объяснить происшедшее, исходя из собственного опыта (недостаточного) и знаний (отрывочных);
б) пребываем в ложной уверенности, что точно знаем, почему так случилось.

Это и есть ошибка нарратива – когда ты начинаешь подгонять любую новую информацию под привычные лекала и видишь только те данные, которые укрепляют твою убежденность, а те, что выставляют тебя дураком, – игнорируешь. В эпоху постмодерна технологии и данные множатся постоянно, а с ними и ошибки. Хрестоматийный пример – случай с будильником Соттасса, о котором мы уже писали. Помнишь? В 60-х годах фирма Olivetti никак не могла продать свой новый будильник. Боссы бились над загадкой, проводили опросы, изучали изделия конкурентов – все тщетно. Тогда дизайнер Соттасс залег в засаду в магазине и с удивлением обнаружил, что покупатели взвешивают будильники в руке и не покупают Olivetti, который благодаря новым технологиям стал неожиданно легким. Боссам никак не могло прийти в голову, что вес может быть критерием оценки товара, потому что раньше такого не было!

В постмодерне подобное сплошь и рядом. Успех в бизнесе и даже личное счастье все чаще зависят не от измеримых всеобщих величин, таких как IQ, цвет диплома, возраст, стаж, а от случайных. Например, кто-то может получить хорошую работу, потому что у него редкая фамилия и при поиске в «Гугле» его страница в «Фейсбуке» быстро нашлась, а там висела песня, которую босс давно искал, и т. п. А новая коллекция одежды может плохо продаваться просто потому, что в сети магазинов используются галогенные лампы, а не с нитью накалива- ния, поэтому цвет ткани выглядит плохо и никому не нравится. Жизнь с опорой на логику во времена постмодерна чревата частыми ошибками нарратива и в конечном итоге – неврозами из-за собственного неумения понять происходящее.

postmodern-05

Черный лебедь
Понятие из одноименной книжки Николаса Талеба (его труды – новая интеллектуальная зараза, но благодаря нам ты можешь их теперь и не читать). Как ты знаешь, наука долгое время не подозревала о существовании черных лебедей. Эти птицы, как какие-нибудь утконосы, жили только в Австралии. Поэтому, когда европейские орнитологи впервые увидели черного лебедя, они классифицировали его как совершенно новый вид. И долго отрицали связь между белыми и черными лебедями, потому что «так не бывает, все лебеди всегда белые». Потом понятие «черный лебедь» заимствовали философы для обозначения знания, напрочь перечеркивающего все предыдущие знания. Талеб пошел дальше: в его книгах «черный лебедь» – это любое непрогнозируемое событие, которое оказывает влияние на нашу жизнь. И – сюрприз, сюрприз! – отныне и впредь таких событий будет все больше, и финансовый кризис – только одно из них. Почему? Дело опять же во все растущем количестве данных, технологий и случайных факторов, которые в наше время не может учесть уже не то что обычный человек, но даже аналитический центр. Или научный институт. Или правительство целой страны. Любая модель, которую старательно строят разные умники, может содержать в себе в качестве рисков только «возможные неожиданности». Но по-настоящему меняют мир только «невозможные неожиданности» – те самые черные лебеди. Их нельзя предсказать, потому что предсказания мы можем строить только на основе того, что было. А черных лебедей еще не было. Этот парадокс похож на тот, что подметил Станислав Лем в своей «Фантастике и футурологии»: если технологию будущего можно описать, то ее можно сразу и изобрести, тогда она перестает быть из будущего. Значит, описать ее нельзя. Талеб вывел ту же самую формулу, но применительно к рынку недвижимости, биржевой игре и социальному прогрессу. Да еще и доказал все математически. Ну не молодец ли?

postmodern-06

Bonus: Посткниги
Если тебе покажется, что статья закончилась слишком быстро, а ждать продолжения не хочется, можешь прочесть вот эти тома.

Н. Талеб, “Черный лебедь”
Крайне подробный ответ на вопрос, куда мы катимся.

“Информационное общество”
Десяток коротких эссе, в том числе от наших ученых.

М. Кастельс, “Галактика Интернет”
Попытка понять, кем стали люди после изобретения Сети.

Maxim, февраль 2010

[Продолжение]

Путеводитель: Словарный запас

Written by syedin on . Posted in Журналы, Книги

book-01

Конечно, журналы устаревают — только литература вечна, но! Но обзоры, которые написаны на syedin.kz о глянце состоят из цитат, которые актуальности, по-большому счету, не теряют. (афоризмы тоже ведь не за завтраком читают). Поэтому и существует этот путеводитель по журналам и литературе, о которых писалось на этом блоге.

Billboard
Empire
Esquire
GQ
Maxim
Playboy
Rolling Stone
Total Film
Uniqum
Сноб

Том Вулф — “Антология новой журналистики”
Аманда Дэвис — “Пышные дамы плыли по небу, как воздушные шары”
Дуглас Коуплэнд — “Мисс Вайоминг”
Бен МакКоннелл, Джеки Хуба — “Эпидемия контента”
Чак Паланик
Чак Паланик — “Снафф”
Брет Истон Эллис — “Гламорама”
Ирвин Уэлш — “Дерьмо”
Ирвин Уэлш — “Кошмары Аиста Марабу”

Bonus:
Лучшее от Mc’Sweeney’s. Коллекция лучшей альтернативной американской прозы. Том 1
Список убитых
Мертвая десятка (Список убитых 2)

Maxim, сентябрь, 2009

Written by syedin on . Posted in Журналы

maxim-september-01Первый осенний Maxim не только традиционно смешной, но и неожиданно злой — темой номера стало православие, по которому изобретательная редакция прошлась от души и со знанием дела.

Пустословие про православие: Прежде чем становиться православным, стоит как следует понять, что именно ты обязуешься выполнять, входя в лоно церкви. Согласен ли, например, с такими правилами, извлеченными из различных «Положений о епитимьях»?
«Если мирской человек займется рукоблудием — 40 дней не причащаться и мяса не есть, разве только масла. Да упражняется в молитвах и кладет поклоны по 24 денно».
«Грех есть целоваться, язык в рот воткнув жене. Епитимья — 12 дней, поклонов по 60 на день».
«А иные с женами беззаконство творят: в рот дают лобзати уды свои. Епитимья — 3 года, поклонов по 100 на день».

Обычай крещения младенцев в праздник Крещения — прямо в полынье. На дворе январь, а батюшка новорожденных с обледеневшего края проруби окунает в воду, спартанцев выращивает… Кстати, если младенец выскальзывал из окостеневших рук священника и шел на дно, родители были в восторге. Считалось, что таким способом ребенок сразу превращается в ангела.

Куда приводят менты: не выдуманные газетные заголовки о стражах порядка:
1. Милиционер расстрелял безбилетника
2. Милиционеры избили космонавта
3. Начальник милиции отрезал руку подчиненному
4. Пьяные милиционеры заживо сожгли человека
5. Милиционер заставил матерщинника съесть презерватив, погоны и запить все это мочой
6. Милиционеры хотели утопить мужчину, потому что он был лысым
7. Милиционер пытался взорвать свою девятиэтажку
8. Милиционер откусил нос бармену
9. Пьяный милиционер отрезал голову юноше из-за 60 рублей
10. Милиционеры напали на 12-летнего школьника и избили его
11. Милиционер выбросил из окна 4-го этажа бизнесмена во время допроса
12. Столичных милиционеров обвинили в изнасиловании дубинкой
13. Милиционер взорвал вокзал
14. В Тюмени пьяный милиционер задушил инвалида
15. Милиционер отрезал себе половые органы и аккуратно зашил рану
16. Пьяный милиционер искусал гаишника.

Удачный почин: Узнав, что из-за неисправности «Боинга-757» вылет с острова Менорка в Глазго задерживается на 8 часов, один из пассажиров вызвался починить его. Убедившись, что у героя есть нужная лицензия, авиакомпания Thomas Cook дала добро. В итоге задержка рейса составила 35 минут. Мы, помнится, тоже как-то подтолкнули забуксовавший автобус.

Статья по имени Солнце: сдержанность многих народов Заполярья, у женщин которых по полгода может не быть менструации, а у мужчин — желания, вызывается отсутствием солнца во время полярной ночи.

Bonus:
— Мама, мама, а что это обезьянка так трясется?
— Это, мальчик, она так играет.
— Нечего нам тут мозги пудрить! Она дрочит, Алешенька. Отойдите, ребенку ничего не видно!

Empire, август, 2009

Written by syedin on . Posted in Журналы, Кино

empire-august-2009-01Empire с каждым номером все попсовее и попсовее, все проще и проще. А когда «Миссия Дарвина» неприкрыто пиарится в письме главреда — ненавистной Лели Смолиной — это вообще ни в какие ворота. Однако, пара приятных моментов все же есть.

Кристоф Вальц (полковник Ханс Ланда из «Бесславных ублюдков»).
Ваши предки, как и предки многих других актеров «Бесславных ублюдков», участвовали во Второй мировой. Вас, как их наследника, не смущает переписанная Квентином Тарантино история?
По-моему, этот фильм прекрасен именно тем, что не предлагает переписать или исправить историю. Он предлагает ее альтернативную версию! То, что вы видите на экране, ничуть не менее реально, чем то, что вы знаете о Второй мировой войне. Ведь ни я, ни вы в ней не участвовали. Даже если бы вы воевали где-нибудь, это не приблизило бы вас к событиям той войны. Все, что нам известно о Второй мировой, это чужие рассказы. Байки. Мифы. Меня как раз напрягают фильмы, в начале которых стоит титр: «Основано на реальных событиях». Никто, кроме непосредственных участников, не имеет права на такие заявления. В «Бесславных ублюдках» вы этого титра не найдете.

Смешарики: Адам Сэндлер и Джадд Апатоу — старинные друзья. Когда-то, в начале девяностых, они вместе снимали квартиру в Северном Голливуде, в двух шагах от студии Universal. Потом Адам перебрался в Нью-Йорк, работать в штате в шоу Saturady Night Live, а Джадд пошел своей дорожкой.

Разговор: Том Хэнкс:
Если бы вы хотели подколоть Стивена Спилберга, что в нем могло бы стать объектом насмешки?
Стивен не умеет пить. Он благоразумно воздерживается, но обстановка — съемки, например, или промо-кампания — часто обязывает к тому, чтобы что-нибудь отметить. И вот вы обедаете с ним, и вам приносят бокал вина, или шампанского, или — как в Ирландии на съемках «Райана» — пинту «Гиннеса». Я тоже не пью, но меня хватает почти на две трети пинты пива. Стивена — на треть. Его начинает вести, и, в конце-концов, он, похихикивая, говорит (пьяным голосом): «Что-то я уже совсем лыка не вяжу…» Кофе он тоже, кстати, не пьет, что меня всегда поражало.

Ремейки: Режиссер Мэтт Ривз («Монстро») работает над ремейком шведского хита «Впусти меня» про тихого  двенадцатилетнего мальчика и девочку-вампира; В ремейке психологического триллера «Эксперимент» примут участие Эдриен Броуди, Форест Уитакер, Элайджа Вуд и Кэм Жиганде; Дебютный триллер братьев Коэн — «Просто кровь» будет переложен на китайский язык.

Следующим после «Алисы в Стране Чудес», совместным проектом дуэта Тим Бертон-Джонни Депп может стать триллер «Мрачные тени». «Процесс пошел, — сообщил Депп на одной из пресс-конференций. — Сценарий почти готов. В следующем году мы этим займемся». В конце шестидесятых «Мрачные тени» были довольно популярным телесериалом про вампиров, привидения, зомби, оборотней и тому подобную нечисть.

Bonus: Голосование на Award.kz продолжается — даже если вы уже отдали свой голос за syedin.kz, процедуру можно повторить. Пасиба!

Rolling Stone, август, 2009

Written by syedin on . Posted in Журналы, Музыка

rolling-stone-august-2009Этот номер Rolling Stone вполне можно считать коллекционным: несмотря на то, что на обложке Питер Догерти, главный материал номера — про Майкла Джексона. И даже вызывает уважение, что «Роллинги» не поставили фото Короля на обложку — чтобы не спекулировать на теме.

Лучшие цитаты номера:

Мавроди не по приколу: Создатель финансовых пирамид Сергей Мавроди открыл собственный интернет-канал mavrodi.rutube.ru — в программе бытовые зарисовки и чтение замогильных стихотворений.

От Питера до Москвы. Питер Догерти: «Мама и раньше говорила, что желает мне смерти, поскольку тогда я, наконец-то, упокоюсь с миром». Догерти дышит так тяжело, словно ему не 29 лет, а по меньшей мере сто. Под ногтями залежи грязи, а на манжетах белой рубашки пятна крови.

Лунный папа: Бывший музыкальный критик Los Angeles Times Роберт Хилберн описывает свою встречу с 23-летним Джексоном как мучительную и называет певца одним из самых ранимых, одиноких и потерянных людей, которых он встречал в своей жизни. «Когда я спросил Джексона, почему он остается с родителями, а не живет в собственном доме, как его братья, — пишет Хилберн, — тот ответил: «О нет. Я думаю, что умру, если буду один. Я буду так одинок. Я одинок даже у себя дома. Я сижу у себя в комнате и иногда плачу. Так трудно завести друзей, а с родителями и братьями о многом откровенно не поговоришь. Иногда я просто брожу по своему району ночью и надеюсь, что кого-нибудь встречу — просто поговорить, и все. Но кончается все одинаково — я возвращаюсь домой».

 

GQ, август, 2009

Written by syedin on . Posted in Журналы

Cover  #GQ04701.inddGQ на протяжении многих лет один номер в году посвящает Италии. В этот раз подборка материалов получилась просто шикарной — минимум гламура, максимум людей и мест. Доказательства ниже:

Тони Парсонс: Кто убил футбол? Многие годы футбол оставался неизменным. Ваша невеста сделала минет вашему лучшему другу, любимая группа выпустила говенный второй альбом, наркота перестала торкать, но на футбол можно было положиться всегда. Но пока мы сидели на новых просторных стадионах, тараща глаза и жуя багеты с копченым лососем, что-то важное начало отмирать в самом сердце игры. Теневая сторона футбола незаметно стала неотъемлемой частью ландшафта.

Алчность. Интриганство. Скулеж. Желание набить карманы и выиграть любой ценой. Я знаю, что на каждую примадонну премьер-лиги найдется Сеск Фабрегас или Фернандо Торрес, но погоду делают не они, а избалованные алчные неженки. Может, они и неплохие мужики, просто они не похожи на мужиков. Я не могу вскочить на ноги и заорать гимн в их честь. Я не хочу видеть, как они кончают на свои медали. Чтобы смотреть на это, надо быть человеком с дыркой вместо сердца.

Вечное лето с Моникой Беллуччи: «Мне никогда не бывает холодно — даже если я полностью раздета». Равнодушным ко всему этому не может остаться никто — тем более русский человек. Даже если он, например, наполовину болгарин. На авансцену выходит синьор Киркоров, который, узрев Монику на недавнем открытии Mardan Palace Hotel в Анталье, был так ошеломлен красотой заморской дивы, что, по слухам, одарил ее кольцом за сто тысяч долларов. При этом он был настолько обескуражен, что постеснялся вручить кольцо лично и отправил на виллу богини гонца, синьора Малахова. Дива была удивлена, но дар приняла. Любопытно, что по поводу всего этого думает знатный каратист Кассель?

Сильвио Берлускони — пиар-министр: Вопреки романтическим мифам о мафии, СБ способен обижать вдов и сирот, как обидел 12-летнюю княгиню Анну-Марию Катази Стампа. Ее отец в 1970-м покончил с собой, оставив дочери виллу с парком площадью миллион квадратных метров, коллекцией ценимой СБ живописи Возрождения и библиотеку в 10 тысяч томов. Опекуном девочки случайно оказался друг СБ и его будущий минист обороны Чезаре Превити: сейчас он, кстати, тоже за решеткой. Виллу, стоившую в 1972 года 1,7 миллиарда лир, СБ купил за 500 миллионов, выплаченные акциями его предприятий. Отчаявшись продать акции, княгинюшка обратилась к СБ повторно: он милостиво выкупил их за половину цены.

Другие итальянцы и итальянки в номере: Джованна Меццоджорно, Флавио Бриаторе, Сильвестр Сталлоне, Амадео Модильяни, Лапо Элканн, Доменико Дольче и Стефано Габбана.

Bonus: 300 000 sms-сообщений в месяц посылает своим друзьям жительница города Сакраменто. 18-летняя американка печатает в среднем 10 тысяч сообщений в день, 420 сообщений в час или семь посланий в минуту. Таким образом, на написание одного sms девушка тратит около восьми секунд.

Bonus 2: Скачать GQ (август, 2009)