Posts Tagged ‘google books’

Осторожно, модерн! (Часть вторая)

Written by syedin on . Posted in Журналы

postmodern-2-01

[Начало]

Если ты пропустил наш февральский номер или, скажем являешься контрамотом, то есть живешь задом наперед и поэтому прочтешь статью в нем только через месяц, напоминаем, о чем речь. По мнению самых разных современных мыслителей (экономистов, социологов и философов), мы живем в эпоху постмодерна, которая началась совсем недавно, а закончится неизвестно когда. Мир меняется чудовищными темпами, и скоро он будет совсем не похож сам на себя. Для описания этих пертрубаций уже изобретены разные хитрые термины: “длинный хвост”, “черный лебедь”, безрадостная экономика”. Мы взялись разъяснить их тебе. Так что выбирай: либо продолжай делать вид, что все это не имеет к тебе никакого отношения и докатится до твоего поселка не раньше, чем туда проведут Интернет, либо прочти нашу статью и пойми хоть что-то про окружающий мир и его будущее.

Повторение пройденного
Если ты прочел первую часть статьи и худо-бедно помнишь ее, можешь пропустить этот пункт. А то еще будешь придираться, что мы сами же все забыли и переврали.

Ну а тем, кто с нами впервые, небезынтересно будет узнать, что:
— постмодерн не надо путать с постмодернизмом. Даже несмотря на то, что этим грешат многие словари. Постмодернизм (англ. postmodernism) — это общее название для новых течений в литературе, искусстве и философии. А постмодерн (англ. postmodernity) — термин, означающий состояние общества на сегодняшний день. Эпоха его началась, по разным оценкам, то ли в 60-х, то ли 80-90-х годах XX века. Оба понятия неустоявшиеся, так что, когда будешь козырять ими в компании, уточняй, все ли понимают, что ты имеешь ввиду, или надо еще выпить;
— “пост” в слове “постмодерн”, как это часто бывает с латинскими приставками, означает “после”, а модерн — название вполне конкретной эпохи, последовавшей за Средневековьем. Помимо паровой машины Ватта и прочего геноцида индейцев модерн принес в мир вот это: а) веру в науку и знания; б) концепцию линейного времени; в) идею продажи себя, схему “труд — деньги — товар”;
— четыреста, а то и пятьсот лет самосознание человека стояло на этих трех китах. Люди верили в преемственность поколений, в безграничные возможности физики, биологии и даже статистики и охотно накапливали капитал, производя все больше товаров и продавая их друг другу. Однако в XX веке, с началом глобальных войн, появлением массового телевидения и Интернета, модерн в муках скончался. Информация стала бесконтрольно расползаться по миру, а вместо производства товаров (коричневого напитка) мир занялся производство знаков (Coca-Cola и Pepsi) и стравливанием их друг с другом;
— если использовать метафору (да, она была в первой части статьи, но мы же говорили: не перечитывай этот пункт, если такой памятливый), общество в эпоху модерна было деревом, а сегодня оно — грибница. В основе нашего мира — сеть, которая одновременно и разобщает людей (каждый живет в собственном сконструированном пространстве), и помогает им знать все друг о друге и реагировать на бесконечно далекие события.

postmodern-2-02

Пять легких понятий
В первой части статьи мы попытались объяснить пять терминов. Вот вкратце их смысл.

Глобальная деревня. Благодаря Интернету и прочим средствам связи ты можешь быть в курсе всего, что происходит в мире, как если бы он был километров пять в диаметре. Помимо того, жизнь в глобальной деревне предполагает вовлеченность (иногда невольную) в чужие дела, невозможность замалчивания информации, ощущение всемогущества (отправил SMS — спас ребенка) и быстрый, почти мгновенный результат, отклик на все, что ты делаешь.

Новая темпоральность. Время восприятия человека стало очень гибким. Раньше мир двигался в едином ритме и подчинялся диктату часов и фабричных гудков, а сейчас два бизнес-партнера могут совершенно по-разному понимать слова “скоро” и “сегодня”. Время для всех течет неодинаково, скорость его течения зависит от степени вовлеченности человека в тот или иной процесс. Оно стало не линейным, а дискретным: его можно делить, перераспределять и даже продавать (включать в цену).

Пространство потоков. Место, в котором ты сейчас сидишь на стуле или на унитазе (судя по фото в письмах, с нашими читателями это бывает чаще), — это пространство мест. Раньше все взаимодействие людей было привязано к нему. То есть для заключения сделок или сбора информации нам приходилось ходить друг к другу. Но чем дальше, тем больше наша деятельность перекочевывает в пространство потоков. Когда ты платишь за программу через PayPal или кладешь деньги на телефон, использую терминал оплаты, — сделки не происходят в некоем месте. Вместо этого вокруг тебя завихряются потоки (данных и финансов), образуя надстройку над реальностью.

postmodern-2-03

Ошибка нарратива. Модерн, который еще не совсем скончался во времена твоего детства и парадигмы которого лежат в системе образования до сих пор учит нас, что у любого события есть простая причина и не надо далеко за нею ходить. Но, увы, в эпоху постмодерна ходить нужно именно далеко, иногда бесконечно далеко, потому что повлиять на происходящее с тобой теоретически может любая мелочь (мы живем в глобальной деревне, не забывай). Тебя могут уволить из-за записи на стене в “Фейсбуке”, а ты будешь думать, что плохо работал. Логические — нарративные — схемы все чаще отказывают из-за обилия неучтенных данных. И чем дальше, тем сложнее (и страшнее) становится жить.

Черный лебедь. Что самое ужасное, ошибки нарратива — не только твой личный бич. данные распространяются бесконтрольно, а объемы их растут, поэтому предсказывать будущее становится все сложнее. Все факторы, влияющие на тот или иной процесс, не может учесть уже не только один человек, но даже институт или правительство целой страны. Поэтому все чаще случаются “черные лебеди” — изначально непрогнозируемые события, которые влияют на нашу жизнь. Прошлогодний кризис — яркий, но далеко не последний пример.

Теперь точно все. Мы повторили материал. Настало время для новых понятий, так что приготовь голову, которую должен был сегодня принести с собой. И скажи спасибо, что мы не спрашиваем, делал ли ты домашнюю работу и читал ли книги Кастельса и Талеба.

Длиннйый хвост
Крис Андерсон, автор понятия, — никакой не философ, а единственный журналист в числе теоретиков постмодерна, что не может не внушать некоторую гордость (нам, а не тебе). Его книгу, которая начиналась как статья для журнала Wired, называют новым “Капиталом”, и с таким сравнением согласен наш эксперт. “Постмодерн в основе своей очень близок марксизму. И тут и там поведение определяет экономика”. Чтобы понять смысл термина “длинный хвост”, представь для начала киоск, торгующий DVD. Допустим, он твой и у тебя есть витрина, в которую помещаются восемь фильмов. Что ты выставишь? Конечно, хиты, чтобы гарантированно привлечь покупателей. Да и нутро киоска ты наверняка забьешь хитами, чтобы товар не залеживался. А если подойдет какой чудак и спросит, нет ли у тебя посмертных работ Тарковсеого, то его всегда можно отшить. Понятная схема?

postmodern-2-04

А теперь представь, что в твоем распоряжении киоск бесконечной площади, в котором могут уместиться все диски, когда-либо выпущенные в продажу. В этом случае ты сможешь уже не только продавать хиты, которые все еще будут составлять 50-70% твоей выручки, но и снабжать каждого чудака его любимой диковиной. Это и есть “длинный хвост”, невозможный во времена модерна. Когда все магазины (телеканалаы, кинозалы, библиотеки, энциклопедии) забиты только хитами, люди вынуждены потреблять хиты, даже если они не нравятся.

Но вот появился Интернет, в котором есть все — от японского комиксного самиздата до финских ситкомов. Поэтому с каждым годом становится все больше людей, которые предпочтут неликвидный продукт хиту или скачают его вместе с хитом. Получается “длинный хвост” малопопулярных продуктов (песен, электронных книг, китайских товаров). Спрос на каждый из них в отдельности невелик: читают-слуают три калеки. Но в “длинном хвосте” миллионы позиций — в прямом смысле. Поэтому совокупная аудитория получается не меньше, чем у главного хита. Что это означает? Андерсон выводит, как минимум, две тенденции, объясняющие, в числе прочего, небывалй расцвет пиратства.

А. Если товары интернет-магазинов нигде не хранятся (или, по крайней мере, не лежат на дорогущей земле, на складе посреди города), а статьи в Википедии не занимают места на книжной полке, то они буду иметь тенденцию к постоянному расширению. И не важно, что большинство людей предпочитают одни и те же продукты, из “головы”. Диковины, пыляющиеся в “хвосте”, на самом деле вовсе не пылятся, и, если каждую из них скачает хоть человек, в сумме это даст очень и очень много: денег, авторитета, пользовательской любви. Так работает не только Википедия, но и интернет-магазины, iTunes Store, онлайн-библиотеки, eBay, торрент-трекеры, хранилища рингтонов, P2P-телевидение… И вообще, за “длинным хвостом” — будущее.

Б. Так как из-за “длинного хвоста” теоретически любая вещь может найти своего фаната, человечество уходит от чистого потребления. Тысячи писателей бросились публиковаться на “Либрусеке”, в Google Books и Amazon Kindle. Миллионы людей в свободное время переписывают статьи в Википедии, снимают мультфильмы, переводят комиксы и сериалы, пишут программы для iPhone, потому что в “длинном хвосте” всем нужно все. “Мы стоим на пороге просьюмеризма, уже есть такой термин на Западе, — комментирует профессор Медведев. — Просьюмер от английских “produce + consume”, — это человек, который помимо потребления занят производство, потому что на любую, извините за выражение, фигню, которую он делает, есть спрос. И мы потихоньку все там оказываемся. Рецензия на фильм, отзыв о мобильнике — это уже продукт. Сегодня люди тысячами пишут их бесплатно. Во времена модерна это был удел немногих профессионалов.

postmodern-2-05

Безрадостная экономика
Понятие ввели еще в 1976 году, но с каждым годом оно только набирает актуальность. Суть: в мире уже давно производится достаточно товаров, чтобы обеспечить каждого человека, лишь бы у того были деньги. Как ставить потребителя покупать именно твой товар? Нужно лишить его радости обладания тем, что у него уже есть! И внушить, что радость (счастье, здоровье) вернется только тогда, когда он купит именно твой товар, на самом деле ему ненужный. Результатом “безрадостной экономики” стало падение качества средней вещи. “Незачем делать хороший мобильный телефон, — разъясняет наш специалист-теоретик. — Лучше сделать посредственный с неявным недостатком с неполным набором функций, чтобы человеку уже через полгода захотелось новый”. Но недовольство товаром еще не залог вечного спроса. Поэтому экономика в постмодерне невозможна без массовой рекламы, которая строится на “производстве нужд”. Сам посуди: в современной рекламе никогда не расхваливается товар. Там рекламируется образ жизни, который отличен от твоего — “единственно правильный” образ. И вбрасывается ложное сообщение, что та или иная покупка — залог такой жизни. “Людям продают не вещи, а готовые инструменты самовыражения. Человек говорит: “Я езжу на BMW” — и думает, что и правда что-то тем самым сказал”. Хуже того. Помимо нужд реклама производит еще и страхи. Пользуясь тем, что потребитель никому не верит (см. п. 9), рекламщики или, скажем, нечистый на руку Greenpeace создают шумиху вокруг ГМО или энергопотребления Apple, чтобы заставить тебя покупать “зеленые” продукты или PC-ноутбуки. Это тупик, предсказанный ученым Эмилем Дюркгеймом: если “производство нужд” не ограничено моральными нормами, счастье потребителя невозможно. Так что рост числа депрессий связывают в том числе с безрадостной экономикой. К счастью, вместе с проблемой внутри постмодерна родилось и ее решение.

Экономика даров
Старый антропологический термин, означавший когда-то уклад жизни американский индейцев, сегодня обретает вторую жизнь. Radiohead и Петр Налич выкладывают альбомы в Интернет с воззванием “Сами заплатите, сколько хотите!”, а Google потихоньку индексирует содержимое всех книг в мире и разрешает бесплатно в них искать. Это и есть экономика даров. Вокруг производится масса всего. Развитые страны давно находятся в ситуации переизбытка товаров. Многим людям не приходится напрягаться, чтобы обеспечить базовые нужды, и они перестают зарабатывать больше, потому что чувствуют, что погоня за деньгами и новинками — это ловушка, тупик. “В итоге постмодерн делает возможным такое положение вещей, — мечтает наш консультант, регулярно жертвующий Википедии по пятьдесят евро, — когда большинство людей занимаются тем, что им нравится, а им за это предагают деньги и товары. Приблизить его несложно. Нужно только перестать самовыражаться через потребление и учиться делать это через труд и творчество”. И когда у тебя вообще не останется комплексов и тебе станет все равно, что носить и на чем ездить, корпорации уже не смогут сделать тебя своим рабом и сыграть на твоих нуждах.

Конечно, они тоже это понимают. Поэтому товаром в постмодерне потихоньку становишься ты сам. Твоя лояльность. Это не ты охотишься за новым диваном. Это десятки фирм — от советских реликтов до итальянских студий — охотятся за тобой! Их задача — сделать так, чтобы ты купил именно их диван. В конечном итоге побеждает тот, кто найдет способ выпускать бесконечно дешевый или вовсе бесплатный продукт. Успех Google, OpenOffice, IKEA — в их халявности или низкой по сравнению с конкурентами цене. Однако такие продукты не всегда являются чистым “даром”. Есть механизмы, которые помогают вернуть деньги, вложенные в твою лояльность. Во-первых, получив “дар”, ты можешь в следующий раз прийти в тот же магазин и начать покупать там все подряд. Во-вторых, тебе могут подарить (или дешево продать) бритву и телефон, а потом окупить затраты на продаже лезвий, программ и аксессуаров.

Смерть автора
Последнее в нашем списке понятие ввел писатель Ролан Барт, причем давно в трудах по литературоведению. Однако “смерть автора” в последнее время поминают в связи с довольно новыми процессами. Во-первых, у Интернета действительно нет автора. Средний пользователь дай бог если помнит хотя бы сайт, на котором он прочел о том, что “Путин хороший”, а “кофеин полезен для сердца”. Имен авторов заметок, обучающих видеороликов, статей в Википедии не помнит уже никто. Что в итоге? Тотальное недоверие, настороженный скептицизм. Если “автор умер”, если нет человека, к которому можно апеллировать (сказать ему: я сделал, как вы писали, и у меня не получилось), значит, лучше не верить вообще никому. Либо самому стать автором. Хорошенько во всем разобраться. Сделать что-то. Поделиться с миром. Повести за собой таких же доверчивых юзеров, каким ты сам был когда-то. И отсюда следует “во-вторых”: желание все большего числа людей что-нибудь делать. Причем быстро, качественно и полуанонимно. Сам вспомни: в 90-е робингудство на грани пиратства было уделом одиночек, таких как переводчик Володарский или программист Линус Торвальдс. Сегодня Робин Гуды бесчисленны: Oghra, HissouBuraiKen, Geohot и еще сотни имен. Причем славе они предпочитают любовь пользователей (“длиннохвостых”) и деньги (небольшие). Таков мир постмодерна. Если никто не автор — значит, все вокруг авторы. И это неплохо, потому что в таком мире точно найдется место и для того, что делаешь ты.

postmodern-2-06

Bonus: Посткниги-2
Если тебе покажется, что статья опять закончилась слишком быстро, можешь прочесть еще и эти тома.

К. Андерсон, «Длинный хвост»
Книга не о бизнесе, хотя на обложке пишут обратное.

Л. Хайд, «Дар»
Чем заняться тебе, пока мир занят производством нужд?

Э. Бауман, «Текучая современность»
А его же «Индивидуализированное общество» еще лучше!

Maxim, март 2010